Случаев гибели наших сотрудников в задымленной среде было настолько много, что Главком было принято решение ходить не только в составе звена по три человека, но и в специальной сцеп­ке. Конечно, в плане безопасности это помогало, но производить работу звену в сцепке бывает очень трудно. Поэтому, несмотря на строгие правила, нередко газодымозашитники заходят в зону в сцепке, а там расцепляются. Это и привело к трагедии с нашим товарищем в гор. Амурске- его тело без маски удалось найти лишь через несколько часов после пожара в стороне от места основных работ, под об­ломками строительных конструкций. Очевидно, он заблудился, кислородный баллон у него оказался пустым.

И зачем я отправился один в подвал. Ведь много раз читал и слышал, что это категорически воспрещается. Знал даже о смер­тельных случаях. А тут, очевидно сознавая, что наконец - то обна­ружили основной очаг пожара и теперь дело только во времени, пошел один и только потом понял, что был на волосок от смерти.

А дело было так. Мороз в январе стоял под 40 градусов. В областном центре, в подвале одной из стандартных пятиэтажек возник пожар.

Дом был длинный - пять подъездов, а подвал не был разделен противопожарными стенами. Горячая вода к дому подведена не была и кладовые подвала были забиты чурочками, которые запас­ливые жильцы заготовили для топки титанов.

Пожар в подвале произошел оттого, что жестокосердные маль­чишки привязали к хвосту кошки банку с керосином и подожгли. От страха и боли животное в таких случаях обычно бежит в ук­ромное место, в данном случае это был подвал.

Одним словом, в подвале было чему гореть. Гарнизон пожар­ной охраны в этом городе был слабо оснащен, на вооружении у них было незначительное количество кислородно-изолирующих аппаратов, а газодымозащитники не имели достаточного опыта. Пожар в начальной стадии потушить не удалось, и вскоре на месте пожара в подвале создалась высокая температура и сильное за­дымление.

Я возглавлял тоща группу газодьмозащитников, среди кото­рых лишь одно звено было, что называется, «обстрелянным» на таких пожарах. Возникла очень сложная обстановка, от высокой температуры перекрытие над подвалом в некоторых местах де­формировалось и находилось в угрожающем состоянии. Через образовавшиеся щели под давлением дым стал проникать в верх­ние этажи. Местные пожарные тушили неправильно. Они заска­кивали в подвал с рукавной линией и сколько позволяла темпера­тура углублялись со стволом и с этого места подавали воду, кото­рая в место непосредственного горения не доставала. Температу­ра была такая, что газодымозащитники, выходя из подвала, сбра­сывали с себя раскаленные металлические каски. Участки лица, незащищенные подшлемником, были обожжены.

Вот с такой обстановкой мы встретились, когда морозным ут­ром прибыли к месту пожара. Вокруг горящего подвала было мно­го зевак. Появились ответственные партийные работники, кото­рые стали требовать от прибывшей подмоги как можно быстрее «покончить» с этим уже затянувшимся происшествием. Мы раз­били группу на звенья - по три газодьмозащитника в каждом. Под­готовили новую рукавную линию с рабочим стволом. Звенья, сме­няя друг друга, стали продвигаться к центру подвала, пытаясь отыс­кать основные очаги горения. К этому времени я обнаружил, что мы не взяли с собой фонари. В местном гарнизоне был лишь один фонарь и тот к нашему приезду «подсел». Его отвезли на подза­рядку, поэтому звеньям приходилось продвигаться по своей ру­кавной линии, что называется, наощупь. И все-таки настал тот ра­достный момент, когда самое опытное звено вышло и доложило, что до основных очагов дошли, обстановку разведали, только не­много передохнут и все закончат.

если я по их рабочей линии, дойду до очага, сам определюсь в обстановке и буду, исходя из этого, действовать.

В начале все так и было, пока одно звено отдыхало, а другое готовилось следовать в подвал, я двинулся в путь. Шел без фона­ря, иаощупь - по рукавной линии. Дошел до очага, взял в руки работающий ствол и направил упругую струю в один из основных очагов. Почему я говорю, что очагов было несколько. Дело в том, что с момента возникновения пожара произошло достаточно мно­го времени, кладовые уже выгорели, штабеля дров были свалены в кучи и горели несильным пламенем, так как в подвале было не­достаточно кислорода.

Я основательно поработал стволом, когда почувствовал, что дышу уже раскаленным газом из аппарата - мои легкие буквально обжигало. Я стал в обратной последовательности выходить по рукавной линии, перебирая ее руками. Тот кто работал в горящем подвале, поймет меня и согласится, если пожар тушили всю ночь, то в подвале «наворочено» столько рукавов и стволов, что непо­нятно, как они проложены. Двигаясь, постоянно приходится стал­киваться с переплетениями рукавов и полуобгоревших конструк­ций. Одним словом, идти не так просто, как это кажется. И вот в том месте, где, как мне кажется, должен быть выход, я натыкаюсь еще на один очаг. Стараюсь взять себя в руки и иду обратно к ра­бочему стволу. Начинаю все сначала и с ужасом обнаруживаю, что заблудился. Помню то оцепенение, которое меня охватило. Мои силы и так были на исходе, а тут страх парализовал меня. Очевид­но, тот небольшой опыт работы в противогазе и знания, которые я получил в училище, пригодились. Я постарался успокоиться и вер­нулся опять к очагу. Присел на корточки - известно, что внизу не так печет, как если ты стоишь во весь рост. Хорошо помню, что когда-то вбили мне в голову - чтобы не случилось на пожаре, не срывай маску. Все погибшие в такой ситуации были обнаружены без маски. Очевидно, когда дышать раскаленным воздухом стано­вится невыносимо, газодымозащитник инстинктивно срывает с себя маску не задумываясь о трагических последствиях. Ведь не­сколько вдохов без маски - это явная смерть. Говорят, у человека в этк мгновения в сознании может пролететь вся жизнь. Нет, ничего такого со мной не было. Помню, что было до слез обидно - на меня рассчитывают, я привез подчиненных мне людей, чтобы выполнить поставленную задачу, а на самом деле оказался в такой глупой ситуации. Из-за меня будут наказаны люди, доверившие мне это дело. Я подвел их и всех тех, у кого учился. И вот в таком жутком, казалось бы безвыходном положении, меня и застало то самое опытное звено газодымозащитников. Они выручили меня, и за это я до конца жизни буду им благодарен. Кстати сказать, они не поняли, что со мной произошло и только несколько лет спустя, я решил рассказать эту бесславную для меня историю. Рассказать для того, чтобы с Вами этого не случилось. Лично я на всю остав­шуюся жизнь зарекся ходить один в задымление в аппарате и без фонаря. Кстати, о фонаре. Я упоминал, что в этом гарнизоне был только один фонарь и тот находился на подзарядке. Так вот, пока я был в подвале, его подзарядили и привезли. Звено, которое встре­тило меня, уже было с ним. Оказывается, в той обстановке (высо­кая температура, плотное задымление) сквозь маску нетрудно при­нять свет фонаря за очаг пожара. Так и случилось со мной. И ме­тался я, как потом выяснилось, между горящим фонарем и насто­ящим очагом пожара.